Социальное государство 2.0

24 октября 2011

Опубликована статья заместителя председателя Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Серафима Мелентьева "Социальное государство – повестка нового президентства Владимира Путина".

Серафим Мелентьев

Социальное государство – повестка нового президентства Владимира Путина

17 октября на встрече с иностранными инвесторами В.В. Путин назвал пренебрежение властей социальной политикой причиной бунтов и забастовок в Европе. Российский премьер подчеркнул, что для того, чтобы рассчитывать на поддержку граждан и пользоваться их доверием, власти должны действовать так, чтобы граждане России чувствовали «на себе, на ежедневном своем бюджете, на своем кармане, на своем здоровье, на образовании своих детей, что в стране что-то меняется и меняется к лучшему».
 
Этот путинский своего рода «манифест 17 октября» про социальную политику может стать одним из трёх столпов повестки дня его нового президентства, дополнив уже заявленные им проекты новой индустриализации и Евразийского союза. Причём не просто может, но и должен, поскольку чтобы удержаться на надвигающейся новой, ещё более мощной, волне мирового кризиса сильная социальная политика необходима как крепкая и устойчивая лодка. Предвыборный бюджет набрал массу социальных обязательств, которые могут обрушиться и погрести под собой всю российскую систему власти, если цена на нефть, от которой этот самый бюджет всецело зависит, упадёт ниже 100 долларов. Причём пострадает от этого не только обсуждаемое с 24 сентября «правительство смертников Д. Медведева», но и рейтинг самого национального лидера, поддерживаемый настроениями именно тех социальных слоёв, которым социальные обязательства и даны.
 
Таким образом, Владимиру Путину с необходимостью придётся вернуться к своему же тезису, произнесённому на излёте его предыдущего президентского срока. Тогда, в январе 2008 года, выступая перед сенаторами Путин провозгласил: «Чтобы обеспечить динамичное, опережающее движение России вперед, сейчас нужно активно переходить к качественно новой социальной политике – политике социального развития. Ее содержание гораздо шире, чем просто выплаты пособий и финансирование социальных учреждений. Речь идет о формировании современной социальной среды вокруг человека, работающей на улучшение его здоровья, образования, жилья, условий труда, повышение конкурентоспособности и доходов. В конечном счете – на развитие российского народа, не просто на сбережение, а на развитие».
 
И хотя сейчас можно сказать, что амбициозные социальные планы обсуждались тогда ещё до удара кризиса, но и в ходе острой фазы кризиса, и в последний год, когда наступило относительное затишье, российское правительство ни разу не отказалось от своих социальных обязательств и не намекнуло на то, что придётся «затягивать пояса».
 
Интересен сам факт того, что на фоне развёртывающегося кризиса, хотя официально и отрицаемого властями РФ, понятие «социальная политика» стало очень модным, прямо таки мейнстримом экспертной и общественной дискуссии. Даже авторы обновлённой «Стратегии 2020», в основу которой, по словам премьера, положен концепт «маусизма», и те назвали её «новая модель роста – новая социальная политика». Другое дело, что «маусизм» предполагает людоедскую социальную политику, последствия которой в Афинах и в Риме уже сегодня налицо – а в скором времени ещё будут Мадрид, Лиссабон, и далее по карте.
 
Очевидно, что на новом президентском сроке и в изменившихся условиях нужна и новая социальная политика не маусистского толка. Нужны новые подходы и технологии, выходящие существенно за пределы простого перераспределения денег, о чём, собственно, и говорил сам Владимир Путин. Новая социальная политика должна быть ориентирована не только и не столько на то, чтобы как-то сглаживать диспропорции в доходах, поддерживать пенсионеров, малоимущих, инвалидов и другие категории людей, которые сами не могут полноценно содержать себя и нуждаются в помощи.
 
Если уж говорить о новом качестве социальной политики, то она как раз должна содержать подходы и инструменты, которые будут создавать вокруг человека среду развития, формировать сферы и сообщества развития, поддерживающие человека и продвигающие его по специально проектируемым жизненным траекториям. По сути дела, это должна быть политика, восстанавливающая и созидающая наше порядком разрушенное общество. Для этого нужен определённый стандарт социальности, набор социальных статусов для каждого человека от самого малого до пожилого возраста и чёткая и понятная всем программа наращивания этого набора статусов – по сути дела, программа формирования положения человека в обществе. Своего рода позитивная социальная игра, которая будет интересна и молодёжи, и среднему возрасту, и пожилым людям – игра, в которой все выигрывают. А государство в которой устанавливает правила и гарантирует следование им всеми игроками.
 
В этом направлении, безусловно, нужно идти вперёд, уже сейчас начав разрабатывать идеологию, концепцию, технологии и инструменты социальной политики. Но работу эту нужно вести не с нуля, а то возникнет очередная химера навроде «маусизма». Необходимо анализировать и отбирать лучший опыт, который за 20 лет накоплен в российских регионах. Свои положительные моменты есть везде, но наиболее выраженные и комплексные подходы, так сложилось, имеются прежде всего в тех регионах, где для этого были финансовые возможности, и там, что ещё более важно, где оказались на своих местах наиболее талантливые и имевшие возможность воспринимать в том числе зарубежный опыт кадры. Причём финансы тут не самое главное, но их заслуга в том, что они позволили привлечь тех людей, которые и оказались способными заложить самые интересные подходы к социальной политике и социальности в регионах.
 
Более всего здесь выделяются Москва и Ханты-Мансийский автономный округ – Югра. В период, когда нужно было поддерживать рейтинг для выборов, возникли широко известные «лужковские» доплаты к пенсиям, в результате чего пенсионеры из других регионов стали стремиться тем или иным способом прописаться в Москве. Москва сделала свою социальную карту, с помощью которой был монетизирован проезд в транспорте и установлены скидки в розничной сети, аптеках и т.д. В Москве запущено социальное такси и оказывается ряд госуслуг с помощью социальных карт. Буквально на днях Сергей Собянин, представляя трёхлетний бюджет города, объявил о том, что социальные расходы в нём составляют более половины всех городских трат.
 
Ещё более интересен опыт Ханты-Мансийского округа. При в 10 раз меньшем населении, чем в Москве, и при сопоставимых с московскими удельных доходах от нефтянки Югра смогла решить массу тех проблем, которые характерны для России в целом.
 
Прежде всего, поскольку округ был изначально регионом вахтового освоения, куда люди приезжали на год-два, то в 1990-е годы среди населения господствовало это вахтовое вокзальное сознание. Каждый второй собирался уехать на «большую землю» в ближайшие дни. Даже кладбищ не было, хоронили на «большой земле».
 
Сегодня мы такое вокзальное сознание наблюдаем в масштабе России, социологи фиксируют намерение людей «валить из Рашки». Поэтому задача федерального центра сегодня вбросить в общество тезис, ставку на который в своё время сделали Югорские власти: «нам здесь жить и мы будем здесь жить». По сути дела, это и есть та самая ставка на человеческий капитал, который только и позволяет человеку достойно жить там, где он нужен и востребован. Премьер Путин высказывался уже в том смысле, что нигде нет таких возможностей для самореализации, как в России, но эти возможности должны стать доступными и понятными всем, а не быть каким-то случайным стечением индивидуальных обстоятельств – один пробился, другой нет. Когда жизненные схемы и социальные лифты станут по настоящему достоянием общества, тогда и люди по-другому станут ощущать себя на своей земле.
 
Такая социальная политика вообще ключ к решению массы проблем, стоящих перед страной. Прежде всего, демографических. Сейчас все радостно рапортуют о том, что рождаемость повысилась, но когда мы подойдём к последствиям демографического провала девяностых, нужно будет в разы и на порядки более мощное стимулирование рождаемости. В той же Югре, за счёт того, что власти не боялись инвестировать бюджетные деньги в жилищное строительство, и этот показатель доходил до 50 процентов, наблюдается прирост населения, причём за счёт собственного воспроизводства. Сколько копий сломано по поводу жилья и демографии – так почему бы не сделать ставку на опыт регионов.
 
Сегодня все готовятся к внедрению универсальной электронной карты в масштабах всей страны, но ни один разработчик этого проекта и ни один чиновник ни слова не сказал о том, что карта должна стать инструментом социальной политики. Никто не занят анализом опыта того же Ханты-Мансийского округа по использованию социально-платёжной карты «Югра» (кстати, существенно более продуманной и продвинутой, чем социальная карта москвича) и социального регистра населения для работы по повышению качества жизни. А ведь это ровно то, о чём говорил Владимир Путин, рассуждая о политике социального развития. Югорская социальная карта – по сути инструмент высокотехнологичной социальной политики и готовый модуль к Социальному государству 2.0 и социальной программе будущего президента. Но федеральный центр должен анализировать и востребовать этот опыт, формировать из этих кусочков целостную социальную идеологию и затем транслировать её во все регионы, формируя непрерывную и живую социальную ткань.
 
Пришло время переосмысливать политику государства и само понятие «социалки». Из «чёрной дыры» бюджета она должна стать сверхпроизводящей сферой, поставляющей для экономики, промышленности и других «производственных» сфер главный ресурс – человека, способного к производству и созиданию. И уже сегодня социальная политика должна стать той «подушкой безопасности», какой в предыдущие годы был кудринский резервный фонд.
 
Кто знает, может быть на такой же встрече с иностранными инвесторами через 3-4 года они скажут уже президенту Владимиру Путину о том, что аплодируют тому, как сделав ставку на построение Социального государства 2.0, Россия преодолела катастрофу-2014…
 
 
« Пред.   След. »