Как решать проблему наркомании?

20 января 2010

Опубликована стенограмма передачи телеканала «Восьмой» «Что происходит. Онлайн» (11 января 2011 г.): дискуссия председателя Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Юрия Крупнова с директором Национального научного центра наркологии Минздравсоцразвития России Евгенией Кошкиной о том, как решить проблему наркомании в России.

 

Как решать проблему наркомании?

Стенограмма передачи телеканала «Восьмой» «Что происходит. Онлайн»

11 января 2011 г.

 
 
Участники дискуссии:
 
Юрий Васильевич Крупнов - председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития
 
Евгения Анатольевна Кошкина - директор Национального научного центра наркологии Минздравсоцразвития России, доктор медицинских наук, профессор
 
Ведущий: Федор Баландин
 
 
Ведущий: В эфире программа «Что происходит. Онлайн», в студии Федор Баландин, здравствуйте! Чехия легализует наркотики, Германия это обсуждает, ну, а Голландия это сделала уже давно. У нас в стране царит наркотический апокалипсис, так, по крайней мере, утверждает глава Госнаркоконтроля. Сто тысяч человек в этом году, как говорит статистика, погибли от наркотиков. Как будем выбираться из этой ямы - об этом сегодня и поговорим. У меня в гостях Евгения Анатольевна Кошкина – директор Национального научного центра наркологии Минздравсоцразвития России. Здравствуйте!
 
Е.А. Кошкина: Здравствуйте!
 
Ведущий: И председатель Наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития – Юрий Васильевич Крупнов. Здравствуйте!
 
Ю.В. Крупнов: Здравствуйте!
 
Ведущий: У меня вопрос сразу к вам обоим. Европа явно хочет легализовать наркотики, а у нас что получается? У нас какой-то свой путь в очередной раз. Может быть, нам имеет смысл прислушаться к европейским соседям и тоже легализовать? Может быть, таким образом мы сможем победить наркоманию? Евгения Анатольевна?
 
Е.А. Кошкина: Ну, я не соглашусь с такой постановкой вопроса. Ведущий: Почему? Е.А. Кошкина: Европа не вся приветствует легализацию наркотиков - и, например, Нидерланды сейчас ставят вопрос о том, чтобы сократить ту деятельность, которая у них развернута по легализации наркотиков.
 
Ведущий: А почему Германия и Чехия так активно обсуждают?
 
Е.А. Кошкина: А потому что многие представители Германии и Чехии очень много ездят как раз в Голландию для того, чтобы заниматься вот таким интересным делом, приобщаться к…
 
Ведущий: Это значит, пока лавочку не прикрыли.
 
Е.А. Кошкина: Вот именно, так что тут очень много вопросов. Я думаю, это связано с интересами этих государств - как-то пытаться контролировать ситуацию, потому что сейчас это не контролируется ни Германией, ни соответственно Чехией, откуда люди имеют возможность приехать в Нидерланды и получить все, что они хотят.
 
Ведущий: Юрий Васильевич, вы согласны, что так можно контролировать? Легализуя наркотики, можно их контролировать?
 
Ю.В. Крупнов: Я согласен с Евгенией Анатольевной, что это скорее от бессилия, то есть - это не выход и, тем более, не усиление контроля над наркотиками, это по сути сдача позиций - и здесь никаких дискуссий, с моей точки зрения, быть не может. Потому что, во-первых, это нарушает базовое ооновское международное право всех конвенций о наркотиках, это так, между прочим. То есть сразу все международное право в один момент рушится, а главный момент, что все аргументы... Они иногда бывают для поверхностного ознакомления очень привлекательны. Как раз в октябре было знаменитое голосование в Калифорнии по легализации марихуаны, не наркотиков, только марихуаны, и шли страшные баталии, и опять же одним из финансистов был господин Сорос. Причем я знаю, что и президент Обама, и Гил Керликовски, который является (как его в Америке называют «drug-czar») «антинаркотическим царем», - они все были озабочены, буквально были в очень нервном состоянии, потому что, если бы была легализована марихуана, это тоже дало бы старт этим процессам.
 
Ведущий: Они бессильны, понятно. Мы, как я понимаю, наоборот хотим показать силу, и даже вот сейчас ведется разговор о Стратегии антинаркотической политики.
 
Е.А. Кошкина: Почему разговор? Стратегия антинаркотической политики утверждена на государственном уровне, и она имеет право существовать. Государство обязано иметь такую стратегию.
 
Ведущий: Ну, вот Программа реализации будет принята в 2011 году, в начале. На ваш взгляд, какие важные пункты там должны быть?
 
Е.А Кошкина: Ну, там они и есть, и будут. Это прежде всего вопросы, которые затронут профилактику, раннее выявление лиц, склонных к злоупотреблению. Вот те вопросы, наверное, которые сейчас на повестке дня – это конечно, тестирование лиц молодого — особенно — возраста. И много, много других. Прежде всего, конечно, это профилактика. Профилактика есть первичная, когда мы работаем с людьми, которые ничего не употребляют и не пробовали. Или мы стремимся к тому, чтобы люди не приобщались к экспериментам с психоактивными веществами – это вторичная профилактика, вот то как раз, о чем я говорила – это раннее выявление и выявление групп риска. Ну и третичная профилактика, когда она уже касается лечения, реабилитации лиц, которые стали больными.
 
Ведущий: Иногда практикуется - для того, чтобы как-то остановить рост наркомании и вообще всех проблем, связанных с этим, - раздают шприцы. Вот в Стратегию это входит?
 
Е.А Кошкина: Избавь Бог! В Стратегию это, конечно, не входит. Это программа снижения вреда, которая получила широкое распространение в Европе и в Америке, которая дают возможность лицам, употребляющим наркотики обменять шприцы, иглы для того, чтобы в дальнейшем употреблять наркотики. Им дается такое право выбора и для того, чтобы осуществить профилактические действия распространения гемоконтактных инфекций, это СПИД и гепатит, которые практически присутствуют у всех потребителей внутривенных наркотиков.
 
Ведущий: Юрий Васильевич, насколько эффективна, на ваш взгляд, будет эта Стратегия?
 
Ю.В. Крупнов: Эта Стратегия, во-первых, была 9 июня 2010 года утверждена Президентом, то есть это самый высокий уровень...
 
Ведущий: А на ваш взгляд, почему вдруг в этом году заговорили об этом? Почему не раньше?
 
Ю.В. Крупнов: Прошло двадцать лет после развала СССР. (В СССР был на порядок более низкий уровень наркомании, плюс общество было более закрытое, как это модно ныне говорить. Причем я не хотел бы только в таком негативном плане обращать внимание - закрытое, потому что многое было и правильно закрыто). Мы по сути претерпевали наркоагрессию против российского населения эти двадцать лет. Вначале - в 90-е годы - ничего не делали, более того…
 
Е.А. Кошкина: Ну, у нас была Стратегия, которая была утверждена Ельциным.
 
Ведущий: Это какой год был?
 
Е.А Кошкина: 1993 год.
 
Ю.В. Крупнов: Но, я думаю, мы согласимся, что она была все-таки декларативная, и мы так или иначе - по сравнению с этой Стратегией - должны говорить о разных документах. Но дело не в этих документах, дело на самом деле в том, что все-таки с начала двухтысячных годов начались более системные меры: появилась ФСКН, например, как служба - специальная служба, созданная в 2003 году, именно для борьбы с предложением и вообще для контроля за оборотом наркотиков. Но все-таки до прошлого года, до Совбеза 8 сентября прошлого года, представителем на котором был Дмитрий Анатольевич Медведев, до этого все-таки системной работы - такой сплоченной, консолидированной - не было.
 
Е.А. Кошкина: Извините, но у нас была федеральная программа, утвержденная Правительством, финансируемая…
 
Ю.В. Крупнов: Правильно, но…
 
Е.А. Кошкина: Она была дважды.
 
Ю.В. Крупнов: Да.
 
Е.А. Кошкина: Последняя закончилась в 2009 году.
 
Ю.В. Крупнов: Да, Евгения Анатольевна, но мы должны честно сказать, что там в программе широко ставился вопрос о снижении на 20% количества наркозависимых, а поскольку есть разные системы подсчета этих наркозависимых, то в итоге, какие цифры надо было брать за отправную и за конечную точки мне так никто до сих пор и не смог сказать. К сожалению, мы боролись, действуя разрозненно, а сегодня выходим на некую стратегию. Но я скажу более тяжелую вещь, которая, боюсь, не понравится Евгении Анатольевне: у нас пока до сих пор, по сути, нет теории борьбы с нашей российской наркоманией.
 
Е.А. Кошкина: Мониторинг ситуации, связанной с употреблением наркотиков в стране проводился всегда. Для этого использовались данные государственной статистики правоохранительной системы, силовых структур. У нас есть медицинская статистика, которая говорит о том, сколько больных людей обратилось в государственную службу. И нужно сказать, что в настоящее время в государственную службу за помощью обратилось пятьсот пятьдесят больных наркоманией. И сказать что это, так сказать, «безучетное» число - в этом я с вами не соглашусь.
 
Ведущий: Но вы же сами говорили в каком-то интервью, что один наркоман приходит, а пять не приходит…
 
Е.А Кошкина: Да…
 
Ведущий: И это получаются катастрофические цифры, получается, что мы не можем вести нормальную статистику?
 
Е.А Кошкина: Вы понимаете, что значит «нормальная статистика»? Ни по одному заболеванию нет точной статистики. Мы имеем в медицине статистику о тех людях, которые приходят лечиться. Будь то онкология, будь то кардиология. И наркология - точно так же. То есть тот, кто пришел лечиться. И все больные, чем бы они ни болели, приходят не все, но это очень важно, что мы имеем цифры, характеризующие тенденцию. Вот мы сейчас говорим: в 2000 году много больных обращалось, росли показатели, в три, в четыре, в пять раз, сейчас тенденция несколько снизилась. На основании чего мы это можем сказать? Только на основании медицинской статистики, и ничего другого…
 
Ведущий: А благодаря чему снизилась?
 
Е.А. Кошкина: Потому что, вы знаете, вот кто должен был попробовать, кому было предрасположено судьбой и генетикой, тот попробовал и остался в проблеме, то есть стал употреблять. Кто-то прекратил употребление. Но настолько было широкое предложение, настолько активно в страну попадали наркотики, когда разрушились границы… Вы знаете, есть еще интересный момент: у нас в стране был запрет на хождение валюты, люди, за то, что они пользовались валютой, были судимы и несли юридическую ответственность...
 
Ведущий: И самое интересное, что сейчас эти люди стали солидными бизнесменами. Некоторые.
 
Е.А. Кошкина: Это мы в этой программе не обсуждаем. Это для другой программы. И вот после того, как в страну пришла валюта, вот только тогда и стало активно расти потребление наркотиков, тогда активно внедрялись в нашу страну наркотики. У нас были очень крепкие границы, и трудно было проникнуть через них. У нас сейчас нет границы с Казахстаном…
 
Ведущий: Вы сейчас, простите, затронули очень страшную тему, это тема границ, конкретно границы с Казахстаном. Ведь очень много сейчас говорят о том, что в связи с появлением Таможенного союза границы откроются, а в Казахстане чуть ли не фуры стоят, которые уже готовы въехать в Россию. Юрий Васильевич, это так?
 
Ю.В. Крупнов: Ну про фуры это, так скажем, художественный вымысел и преувеличение…
 
Ведущий: Возможно.
 
Ю.В. Крупнов: Но то, что ситуация резко усугубится, это безусловно так.
 
Ведущий: То есть мы захлебнемся в этом героиновом бреду каком-то?
 
Ю.В. Крупнов: Знаете, во-первых, к сожалению, еще больше захлебнуться, чем оно есть сейчас, сложно…
 
Ведущий: Подождите, по-моему, я видел цифру 80 тонн в год потребление в среднем?
 
Ю.В. Крупнов: 70, 90, по-разному считают, 50 кто-то. Суть не в этом. Суть в том, что количество наркотиков позволяет вести неограниченную, по сути, наркоэкспансию. У нас вопрос же не только в российско-казахстанской границе, а проблема в том, что у нас разрушены все административно-правовые режимы границ, и у нас в целом, начиная с Таджикистана, вот этот весь Северный маршрут не защищен. Здесь проблема, прежде всего, в нашем собственном отношении к наркомании как таковой, я все-таки вижу здесь центральную проблему. И, уважая очень Евгению Анатольевну как одного из ведущих - входящего в тройку ведущих - специалистов в области наркологии, я бы хотел сказать, что у нас, к сожалению, один из минусов - это то, что мы все проблемы отдаем наркологии, медицине, а это максимум 5-7% всей борьбы с наркоманией внутри уже российских границ. У нас полностью провальная ситуация с социальной реабилитацией, и это не медицина, у нас полностью провалена ситуация с базовой профилактикой, имеются в виду мировоззренческие, ценностные моменты, образование. Даже не целенаправленная профилактика, пропаганда против наркотиков и так далее, а с точки зрения семьи, коллективов детских, подростковых…
 
Ведущий: То есть, грубо говоря, никто ничего не предлагает в противовес наркотикам?
 
Ю.В. Крупнов: По сути, да. И более того, Евгения Анатольевна очень точно сказала, что нам противостоят не просто отдельные какие-то, знаете, такие, прошу прощения, бомжового вида люди, которые с килограммом героина где-то там подмышкой бродят. Нам противостоят мощнейшие машины по сбыту и по принуждению к сбыту, потому что все эти пики наркомании, о которых Евгения Анатольевна говорила, - это специально планируемое «формирование рынка». Особенно, например, в 2003-2004 годы, когда гигантский рынок наркомании был, так сказать, стимулирован, форсирован. То есть работают корпорации, сверхкорпорации, где не только есть своя разведка, контрразведка и т.д., где есть мощнейшие гуманитарно-антропологические технологии, вплоть до того, как один подросток может втянуть другого…
 
Ведущий: Юрий Васильевич, вы заговорили о социальной реабилитации. Вот хотелось бы внести ясность, где начинается медицина, и чем занимается медицина в этом вопросе, и где начинается уже немедицинское вмешательство в этом вопросе. Евгения Анатольевна?
 
Е.А. Кошкина: Я должна сказать, что лечение больного наркоманией включает в себя несколько этапов. Маршрут больного начинается с детоксикации, снятия симптомов интоксикации, которая у него наступает в связи с получением большого количества психоактивного вещества…
 
Ведущий: Этим занимается наркодиспансер?
 
Е.А. Кошкина: Этим занимается наркодиспансер. Дальше идет фармаколечение, психотерапевтическое лечение. Этим занимается наркодиспансер. Дальше начинается медицинская реабилитация, которой тоже занимается наркодиспансер.
 
Ведущий: Секунду, хотел вот уточнить по поводу наркодиспансеров. Правильно ли я понимаю, что эти организации у нас существуют еще с советских времен?
 
Е.А. Кошкина: Да, у нас первые наркодиспансеры появились в 1972 году.
 
Ведущий: А методы лечения изменились с советских времен?
 
Е.А. Кошкина: В советские времена у нас вообще, например, не очень широкое распространение имела психотерапия, которая очень плотно вошла сейчас в наркологическую помощь. И если раньше у нас была все-таки больше фармакотерапия, то сейчас фармакотерапия наряду с психотерапией широко используется. И человек, прошедший все этапы лечения и достигший ремиссии длительной, пускай, он не употребляет психоактивное вещество год-два-три, все равно это хронический больной. И наступает этап, когда в какой-то тяжелой жизненной ситуации его память, в мозгах находящаяся, его бессознательное, может его вернуть к употреблению наркотиков.
 
Ю.В. Крупнов: Вот здесь я вынужден не согласиться с Евгенией Анатольевной, у нас произошла серьезная деформация - по значению сферы наркологии. Потому что, когда Евгения Анатольевна и наркологи говорят о том, что наркомания неизлечима, излечима условно, это хроническое заболевание - на мой взгляд, это очень опасная тенденция, просто опасная, потому что медицина, наркология, может делать 5-7% того, что можно назвать уходом от этой беды, а остальное – это, по сути, работа с ценностями, с сознанием и с возвращением человека в социум, это социальная работа. И, кстати, здесь очень многие священнослужители, например, просто для того, чтобы подчеркнуть остроту, говорят, что наркомания это вообще не болезнь, а распущенность. Это вид греха и распущенности.
 
Ведущий: Возможно, отчасти они правы.
 
Ю.В. Крупнов: Так и я к тому. Более того, я не служитель церкви, я не нарколог, поэтому я считаю, что правы и они, и наркологи. Но в этом плане нельзя говорить только про болезнь, потому что, как только мы говорим про болезнь, то дальше мы наркологии отдаем наркозависимых, и они там как врачи, условно говоря, эту болезнь лечат неделю, две недели, двадцать лет, тридцать лет. Это очень опасная тенденция, потому что у нас нет теории наркомании, мы проиграли войну…
 
Е.А. Кошкина: У нас с вами нет теории наркомании, но в медицине она есть.
 
Ю.В. Крупнов: У нас проиграна война… Это провалившая ситуацию теория наркомании. У нас в России ситуация, которая уникальна. У нас молодежь идет в наркоманию, ее заманивают в наркоманию, поскольку есть гигантские проблемы с ценностями. Есть гигантская проблема социально-экономической политики. И когда медики и наркологи пытаются узурпировать все пространство, на мой взгляд, это очень вредная тенденция.
 
Е.А. Кошкина: Вы знаете, только что мы были в Америке вместе с представителями ФСКН, где встречались с американскими специалистами, которые занимаются вообще наркоманией, и в частности с Керликовски, которого вы здесь назвали. И он в своем докладе сказал: «Америка проиграла войну с наркоманией, с наркобизнесом». И я хочу сказать, что это общие тенденции в мире, во-первых. Во-вторых, всё-таки я вернусь к тому, что наркомания — это в международной классификации болезней...
 
Ю.В. Крупнов: Евгения Анатольевна, понимаете в чём дело, вы уже по сути сказали базовую вещь, с которой, конечно, я принципиально не согласен. Вы сказали (и Керликовски сказал), что мы исходно не выиграем эту войну. В этой ситуации вам и теория не нужна. Почему? Зачем вам выигрывать? Да, во всём мире так. Более того — по ряду показателей можем сказать, что у нас раза в полтора - в два-три меньше, чем в Америке. Поэтому как мне говорят отдельные наркологи: да вы не бойтесь, у нас ещё есть, куда расти. Я считаю, что это принципиально неправильно. Наша задача не рассказывать о том, кто как проиграл сражение, а эту войну начать и выиграть. И наши сегодняшние теории подстроены, адаптированы под проигрыш, под то, чтобы status quo сохранялся: медики лечили, наркоманы кололись - и всем было бы удобно и хорошо.
 
Е.А. Кошкина: Какую же вы предлагаете теорию тогда?
 
Ю.В. Крупнов: Теория с моей точки зрения должна строиться всё-таки исходя из природы человека. Эта теория связана с тем (с моей точки зрения), что у нас в России - в связи со сломом промышленности, труда в 90-е годы - наркомания является следствием отказа от преобразования жизни, отказа от преобразовательной установки. Вот есть, допустим, группа «Агата Кристи», у неё есть такая песня - буквально с названием наркотика — не хочу пропагандировать. И они буквально там поют: ты ничего не изменишь, давай уколемся, ты ничего не изменишь... Вот это натуралистическое отношение к жизни, которое, кстати, и у наркологов звучит, когда они говорят, что американцы проиграли войну, другие проиграли - и мы проиграем. Вот это и есть основа, суть ценностного ядра, которое закладывает путь к наркомании.
 
Ведущий: Но подождите, вы сейчас вспоминаете песню 90-х годов, всё-таки времена изменились — и сейчас, мне кажется, у нас очень много важных дел: и Сочи построить, и Чемпионат мира встретить, и Универсиада и т. д.
 
Ю.В. Крупнов: У нас Сочи и Чемпионат мира, и Универсиада включают в лучшем случае 5-10 % молодёжи. Это закрытые корпоративчики, где большую часть строят китайцы (на АТЭСе тоже очень много китайцев) либо мигранты. Реально наша молодёжь не включена ни в какие программы преобразования страны. И Дмитрий Анатольевич Медведев — он подписал Стратегию, почему он в этом смысле наш антинаркотический президент помимо всего — потому что он даже правильно сравнил в своём выступлении в начале года, что наша сырьевая экономика напоминает наркоманию — мы также сидим на этом: до нас сделали в 60-70-е годы — Великое тюменское освоение, преобразование Сибири, вот наша тюменская нефть и ямальский газ. Это идёт по трубе — по сути государство ничем не занимается, получает от этого барыши, но не мы это создали, это создали наши родители. Поэтому Дмитрий Анатольевич говорит: сырьевая экономика - это та же наркомания. Я с ним абсолютно согласен. Вот она теория. Этой теории нет — её не выстроили.
 
Ведущий: Давайте перейдём к более конкретному вопросу. К концу 2011 года чего нам ждать?
 
Ю.В. Крупнов: Будет Госпрограмма, поскольку Госпрограмма по сокращению спроса включена в перечень госпрограмм, которые утвердил председатель правительства Владимир Владимирович Путин в ноябре. То есть мы выходим на разработку Госпограммы — как я понимаю, будет консолидированная работа всех ведомств: и Минздравсоцразвития, и ФСКН России, и МВД, и других. Это первый момент. Но главное не в этом. Главное в том, что этот год решающий. Вы очень точно сказали, что ждать к концу 2011 года: либо мы будем обосновывать без конца какие-то свои мелковедомственные вопросы и говорить о том, что наркоманию победить нельзя, либо мы в этой Госпрограмме по сути вот эту теорию конкретно представим — в мероприятиях, в деньгах, в направлениях, в ответственных разработках. Другого пути у нас нет, потому что для России два - два с половиной - три миллиона наркозависимых — это катастрофа. Никаких не может быть тут адаптаций, поблажек, хорошего отношения к этому. Это катастрофа, это разрушает всю страну. Это не только вопрос медицинских последствий по здоровью, по смерти для этих конкретных наркозависимых. Это разрушает и проедает всю социальную ткань нашего общества.
 
Ведущий: Евгения Анатольевна, у вас, видимо, скептический взгляд на эти слова?
 
Е.А. Кошкина: Нет, я соглашусь с этими словами. Почему? Потому что не надо забывать о том, что наркомания — это молодёжная проблема, то есть в основном потребители наркотиков, больные наркоманией — это лица молодого возраста.
 
Ведущий: Какой возраст примерно?
 
Е.А. Кошкина: Это 84 % лиц до 30 лет. И это будущее страны. Конечно, нас это очень волнует. Ведь это же не только именно наркомания. Из всех этих лиц, которые у нас зарегистрированы — хотя кажется, что это не так много — 550 тысяч человек — из них почти 80 % имеют гепатит, и большой процент из них имеет ВИЧ-инфекцию. Это опять-таки будущее страны. И государство будет тратить на лечение этих людей - и по соматике, и по сопутствующей патологии - колоссальное количество средств. И я считаю, что мы в 2011 году должны прежде всего, исходя из той Стратегии, которая разработана, утверждена, взяться за профилактику очень активно — причём совместно с различными ведомствами.
 
Ю.В. Крупнов: Не согласен, потому что профилактика — это всё очень неопределённо и неизмеримо по эффекту, поэтому надо заниматься социальной реабилитацией и тем, что мы должны в том числе принудительным образом — по закону — изымать контингент наркозависимых для социальной реабилитации. И мы должны с сегодняшних 10-20 тысяч социально реабилитируемых в неизвестных условиях довести эту цифру до 100 тысяч минимум. Иначе мы, обсуждая разного рода красивые вещи, будем оставлять где-то те 300 тысяч активных наркоманов, которые являются основными маркетинговыми агентами в этом сетевом маркетинге для того, чтобы втягивать наших детей и внуков, поэтому только задача социальной реабилитации может принципиально решить задачу - помимо полицейских мер. А в профилактике всё наоборот...
 
Е.А. Кошкина: Юрий Васильевич, но ведь профилактика есть и третичная, она включает в себя эту реабилитацию...
 
Ю.В. Крупнов: Это один из способов — для меня - ухода от вопроса. Это безответственный разговор. Потому что профилактика реально в другом. Вот у нас в 2012 году с 1 июля будет ФЗ-83, который все учреждения - ныне бюджетные - раскассирует по разным другим формам и т. д. И вот, как мне говорят директора школ: у нас минимум на 30%, а скорее всего, на 70% снизится количество детей, которые могут участвовать в программах дополнительного образования - поскольку придётся подплачивать. Вот это профилактика. То есть это не разговоры про наркоманию, а включение в кружки при школах, в дворцы творчества и т. д. Вот это у нас провалится.
 
Ведущий: Вот это отдельная тема, которую мы обязательно обсудим в другой программе. На этом я, Фёдор Баландин, прощаюсь с вами. Вы смотрели «Что происходит. Онлайн». Смотрите «Восьмой».
 
« Пред.   След. »